Свантесат: Клан Озиндиус

Глава III

«Клан Озиндиус — имена лидеров и списки участников пока что не удалось выяснить, однако обнадеживает, что открытие существования такой группы сделано совсем недавно, менее чем полувека назад, по счастливой случайности, когда в мемурах одного из свантесатов, считающегося умершим были найдены свежие записи, сделанные похожим каллиграфическим почерком. Была использована сложная шифровка, которая до сих пор не разгадана полностью, однако стало известно, что клан основан в поддержку Ночи.

О том, где можно найти центральное здание, штаб-квартиру или логово не сказано ни слова тем более и о возможности вступления.

В записях упоминались имена двух-трех людей, предположительно верхушки управления. По некоторым рисунком стал известен внешний вид членов клана, которые носят темные бесформенные плащи с капюшонами, были ярко обведены две точки изображающие глаза, возможно, это их отличительная черта. Также был нарисован скелет кисти. О значении этого наброска остается лишь догадываться.

К сожалению, не было сделано рисунков, записей о каких-либо амулетах, символике и других отличительных знаках или еще не разгадано. На настоящий момент эта вся имеющаяся информация о Клане Озиндиус».

* * *

Дитрагий ворвался в комнату, где перед кроватью Орбис сидела ее лучшая подруга Руби. От громкого звука она вздрогнула и выронила несколько листов бумаги, которые читала перед этим.

— Дитрагий, — кинулась к нему девушка, и он, нежно обнимая, хотел защитить от всех бед, что свалились на голову Ночи. Руби, прижавшись к его груди, слушала биение сердце живого человека. Пара суток в полной тишине, без разговоров оставили свой отпечаток на поведении Сандэлы. — Дитрагий, я так боюсь… если она оставит Тенидов, то они обречены на смутное время, если даже не на погибель, а Сандэлы… мы ведь без Тенидов сойдем на нет… Ночь падет перед лицом Дня…

— Послушай, Руби, — Дитрагий взял ее за голову как котенка, — ты сильная, и только тебе по силам вытащить Орбис оттуда, где она сейчас. Ваша связь настолько мощна, что ты спасешь ее, я верю в тебя… Руби, я верю в твою силу…

— Спасибо, — шептала она, — я благодарю того или тех, кто послал тебя мне…

— Тише, тише, не волнуйся, — успокаивал девушку Дитрагий. — Если ты хочешь помочь ей, мы должны быть все вместе… сейчас... Когда я узнал, какую подлость совершили Светилы по отношению к Тенидам, я пытался разыскать тебя. Ты словно сквозь землю канула: никто и ничего не знает, Надежда молчит, Яков тоже, Сократа нет, все с кляпами и отнекиваются… кто врет, кто и вправду ничего не знает. В конце концов, я решил искать тебя «вручную», спрашивал у свантесатов, кто общается с тобой, обзвонил всех одногруппников, и вдруг осознал, что Орбис должна знать, где ты. Сломя голову, примчался в замок Мерлин… Этот дворецкий не хотел меня пускать, ссылаясь на серьезные недомогания своей госпожи, но после того как я в сердцах поведал ему, что ищу Руби, то, услышав твое имя, заметно оживился и впустил меня. Лишь войдя в холл, я почувствовал всю тяжесть атмосферы, все вокруг покрыто тканями — будто дом пустует. Кое-где уже начала собираться пыль.

— Этот призракоподобный, — Руби со злобой сжала зубы, — постоянно говорит о том, что его время истекает. Я запретила ему появляться у меня на глазах, но при этом исполнять любое задание, если будет необходимо.

— У меня сложилось чувство, что он куда-то собирается уехать… вслед за своей госпожой… вслед за Орбис… я решительно не понимаю, что происходит.

Руби поджала губы.

— Послушай, если ты хочешь, я выслушаю, надеясь, что это не даст потерять тебе стойкости твоего духа. Не бойся.

— Хорошо… Я даже не знаю с чего можно начать. Они… — Руби сделала глубокий вдох, взяла над собой контроль и уже спокойным тоном начала еще раз, — как мне стало известно, Светилы назначили время для боя с Тенидами, хотели взять реванш, но обманули их, напали без предупреждения, — Руби говорила это с такой яростью, что даже ее глаза на время покрылись пленкой огня. — Прикрывшись маской «разборки отношений», поступить так подло, да будь моя воля, я бы самолично разнесла их Дом Света по льдинкам. — Дитрагий крепко держал руки Руби, стараясь впитать в себя ее гнев и не дать Сандэле сорваться, — наш брат Тенид такой доверчивый, ну разве можно быть таким? Не почувствовал подвоха… ровно к шести часам к намеченному месту мало кто добрался живым… Светилы окружили большинство проходов группами и резали, резали, резали, как животные… Что было с Орбис я не знаю… только примчалась к ней в замок также отчаявшись уже найти где-либо, вломилась без спроса и нашла ее здесь. Она лежала на полу у камина, словно потеряла сознание из-за нехватки кислорода. На ней было ни одной раны, что, несомненно, дало надежду. Пока этот дворецкий сподобился появиться, он тут же отправился за доктором, я же перенесла Орбис на кровать. Доктор, осмотрев ее, выдал, что приготовит какую-то смесь на тот случай, если Орбис не очнется еще около трех суток.

— А что он именно сказал о ее состоянии? — спросил Дитрагий, но Руби только покачала отрицательно головой.

— «Пока рано»…

На третий день Руби вновь вызвала доктора, но тот медлил с лекарством:

— Пока не стоит торопиться. Укол я сделаю, когда на то будут крайние меры. Сейчас могу сказать, что состояние ее не ухудшается. Сегодня я останусь здесь для вашего спокойствия. И если к вечеру она не очнется, мы предпримем меры.

Руби была готова разорвать его на части, подсознательно она чувствовала, что-то не так, но лекарство было вне ее досягаемости, сумка доктора оказалась защищенной магией, чтобы никто вроде Сандэлы не изменял рецепт. Девушке пришлось повиноваться.

— Что ж… тогда вам, наверное, стоит приготовить комнату, да и позавтракать вы не откажетесь, не так ли?

— Буду весьма благодарен, — поклонился доктор Доуган. Руби дала приказ дворецкому Альдиусу помочь гостю устроиться и выполнить любую прихоть, сама она осталась в комнате с Орбис. Ее дорогая подруга все также лежала на кровати, как ее оставили, ровное и тихое дыхание поднимало и опускало ее грудь. Черты лица заострились.

Сандэла не выдержала и, опустившись на колени, взяла ее руку:

— Орбис, потерпи еще немного, доктор сделает этот треклятый укол, и ты очнешься от своего забвения. Я обещаю, что буду рядом с тобой и закрою от того мира. Мы будем вместе и позовем тех, кого ты пожелаешь. Ты ведь меня слышишь, Орбис, правда? Все будет, моя Тенида, все будет… — прошептала Руби и затем положила голову на постель держа руку самого дорогого свантесата, тем самым стараясь передать часть своих душевных сил. Спустя время Руби поняла, что кто-то копошится возле двери, и она тихо, но уверено подошла и отворила. Увидев Альдиуса, она смерила его грозным взглядом, дав понять, что очень недовольна:

— Что тебе надо? — исподлобья произнесла она, потому как дворецкий был выше ее на голову.

— Посетитель к Орбис Веррат.

— И ты пустил, зная, что сейчас она никого не может принять. Глупец! По-моему я уже просила тебя по-хорошему своей статуей не украшать мой путь в этом замке или рискуешь отправиться на изучение газет, в частности последних страниц с объявлением «требуется…», — Руби глубоко вздохнула, показывая, что сил у нее еще много. В тоже время Альдиус, сделав шаг назад, указал рукой на человека, стоящего у дверей. Руби, гордо тряхнув головой, сделала несколько шагов вперед:

— Кто вы и что вам здесь нужно? — на долгий диалог Сандэла не была настроена.

— Алиса, — неуверенно произнесла девушка… — Я хотела забрать некоторые тетради… Орбис уже несколько дней не появляется в академии, вот и я сама решила приехать. А вы… простите?

Пока девушка рассказывала причины, почему она собственно здесь, Руби облокотилась о перила и устало пыталась слушать. Она еще некоторое время молчала, переваривая новую информацию и серьезно размышляя.

— Иди сюда, — уже перешла на «ты» Сандэла, так и не ответив на вопрос. Алиса, не теряя времени, быстро поднялась, и Руби положила руку ей на плечо и еще некоторое время внимательно разглядывала новое лицо. Пожалуй, этой девушке можно было довериться. Она человек, при этом очень искренний — Руби хорошо чувствовала лицемерие — к тому же что-то родное и близкое сверкало в этих глазах.

— Ты еще будешь Ночью… наверняка, — тихо пропела Руби, и затем уже начала наконец разговаривать. — Боюсь, что Орбис не сможет тебе помочь, наоборот: это ты сейчас окажешь мне незаменимую услугу, если побудешь с ней.

— Что случилось? — взволнованно прошептала Алиса, заметив, как вдруг вспыхнули огнем, настоящим огнем глаза незнакомки. Стало понятно, что перед ней живая Сандэла, при чем могущественная. Мурашки побежали по телу Алисы. Руби провела ее за собой в комнату, и там, все еще не двигаясь, лежала Орбис.

— Она спит, — решила не вдаваться в подробности Сандэла. — Я бы тоже хотела отдохнуть. Просто побудь с ней недолго, если что Альдиус, дворецкий, подменит…

— Конечно, без вопросов, — сразу же ответила Алиса, — Вы действительно устало выглядите, глаза… — она запнулась… — измученные.

— Вот и хорошо. Спасибо.

Руби помогла устроиться девушке поудобнее, дала некоторые инструкции и, вручив одну из книг, перешла в комнату, что была за стеной.

Алиса крепко держала в руках книгу, которую ей только что дала Руби, но не открывала. Девушка внимательно смотрела на Орбис и никак не могла понять, почему ей так тревожно здесь находиться. Спустя время стало совсем тихо. Девушка заворожено смотрела на лицо своей подруги, словно ожидая, что сейчас она очнется и скажет нечто важное. Алиса склонилась и прислушалась: ее напугало, что Орбис практически не дышала.

— Что же это такое?..

Вдруг Алиса заметила, как одна маленькая слезинка скатилась по щеке и пропала в волосах. На это было невыносимо смотреть: в одной маленькой капле чувствовалась страшная душевная боль. Словно запертая там внутри, она никак не может послать сигнала о помощи. Алиса ждала, она еще долго ждала, чтобы увидеть хоть еще что-нибудь. Казалось, что она даже слышит шепот, но это был только звон в ее голове

* * *

— Аклин, она все еще находится без сознания. Была лишь одна попытка соединиться со своим телом, но я вовремя пресек ее, — отчитывался молодой мужской голос.

— Ли, — ответила ему та, к кому он обратился, — я надеюсь, что твои познания в этой сфере не будут использованы против нее. Она уже проделала длинный путь, чтобы присоединиться к нам. Не импровизируй.

— Аклин, вы же знаете, я никогда не выхожу за рамки дозволенного.

— Но слишком близко к этим рамкам подходишь… — печально произнесла Аклин. — Что ты мне ответишь на вопрос: как долго ее душа и тело будут пытаться соединиться?

— Осталось совсем немного — несколько часов. Все должны произойти гладко: доктор вколет необходимое лекарство, я об этом позаботился, и в игру уже вступит наша «медицина».

Аклин после некоторого молчания произнесла:

— Уже сколько столетий мы делаем проход каждому… но это всегда так тяжело.

Ли ничего не ответил, а только решил оградить Аклин насколько это возможно от предстоящей операции. Он вышел из огромного зала и направился по длинным закрученным коридорам, в которых любой новичок в два счета потерялся бы. Вскоре появились и двери: в одну из них тихо вошел Ли. Все здесь было странно, покрытое сном. Небольшая комната, с зарешеченными окнами на чернеющем потолке и темно-синих стенах, из которых струился белый, но приглушенный свет, кое-где на полу были раскинуты маленькие коврики, которые помогли бы согреть босые ноги. У одной из стен была кровать, покрытая лишь простынею, и на ней лежал сгусток голубоватой энергии, походивший на фигуру человека. Ли приблизился и теперь внимательно изучал все изменения в душе.

— Да, Орбис, уже скоро ты будешь с нами, — пробормотал он: ее душа стала ярче с последнего визита, что могло значить только одно…

Ли засучил рукава и, вытянув пальцы над телом девушки, начал нашептывать мантру на непонятном языке, походившем на змеиное шипение. По мере того, как голос становился громче и четче произносил простую фразу, душа Орбис приподнималась и принимала сидячую позу. Открытые глаза смотрели сквозь того, кто читал мантру.

— Ты слышишь меня? — спросил Ли.

— Да, — флегматично ответила Орбис.

— Слушаешь?... — Ли, не получив ответа, продолжил, — Орбис, почему ты так поддавлена?

Она встала с кровати и подошла к одному из небольших окон, сливаясь со светом. Ли последовал за ней и обнял за талию, играя свою роль:

— Не смей прикасаться ко мне, — зашипела Тенида, но к магии не прибегала. Ли развернул ее к себе лицом, словно в ритме танго:

— Дурочка, ты все еще отказываешься от вечного блаженства. Вам кажется, что Темнота — это тоскливое и опасное место. Но смею тебя огорчить, если ты была в Темноте, то лишь в самом начале пути, где идет расплата за все «плохие делишки». Тот, кто идет вперед добирается до своего спокойствия, которое в некотором роде — блаженство.

— Это маленькая лекция — введение в загробную жизнь, — Ли не знал, за кого сейчас его принимает душа Орбис, но, судя по всему, она его ненавидела. — Что ж… тебе так и не удалось меня соблазнить на то, чтобы покинуть мир живых. Лучше сам отправляйся в Темноту, о чем так жарко только что вещал.

Глаза Ли сверкнули и он выпустил Орбис из рук. Они глухо упала на мохнатый коврик.

— Ты упорно продолжаешь верить в свою мечту о счастье? — кинул он в ее сторону. — Пора бы признаться себе, не гнать все, что тревожит и терзает душу.

Ком подкатил к горлу, и дыхание Орбис задрожало. Ли ждал… когда, наконец, его действия дадут результат: когда пружина рванет внутри Тениды…

— Почему? — послышался голос Орбис, — почему ты мучаешь меня?

Несколько слезинок, одна за другой покатились по векам. Орбис судорожно терла глаза. Ей казалось, что она уже покинула комнату и была далеко-далеко. В ее памяти возник Дом магия тьмы, где любимый человек делал ей предложение. Она зашептала:

— Ты врываешься в мою жизнь как ураган, переворачивая все вверх дном, и когда я готова кинуться в пучину страсти, ты вдруг покидаешь меня. Оставляешь одну. И я жду, пытаюсь привести все в порядок, залечивая глубокие порезы в душе… и вновь… — Орбис свернулась калачиком на полу, и ее всю трясло словно от холода. Она чувствовала себя, как никогда покинутой и одинокой. Зная сколько у нее близких сердцу людей, друзей, зная, какая мощная у нее поддержка, Орбис не могла остановить слезы. Ей было больно, что-то заливало ее сердце кипящим оловом. Она забывала людей…

* * *

Руби проснулась и села на кровать, опустив голову. Она сидела в такой позе несколько минут, а за стеной было все еще тихо. Именно эта тишина и пугала — орбис так и не пришла в себя. Руби была уверена, что произошло нечто гораздо страшнее, чем кинжал, которым ее пытался обезвередить напавший из-за спины Светил. Ему было не под силу довести ее до такого состояния, даже звон голосов не способен на это. Шок, торможение, но никак состояние близкое к глубокому истощающему сну.

Руби проверила карманы на своем платье и нашла тонкую пачку сигарет, которую сунула по чистой случайности когда вышла из дома. Недолго думая, она вызвала из своей квартиры зажигалку и вышла с этим оборудованием на балкон, чтобы побыть на воздухе.

Зажигалка увы была пуста, и тогда Руби вытянула указательный палец, на котором на конце коготка вспыхнул маленький огонек. Глубокая затяжка… Сандэла облокотилась о перила и всматривалась вдаль.

Часы на руке показывали девять, но вечер было непривычно светлым. Еще днем, кажется, была невыносимая жара, от которой они спасались благодаря холодным стенам замка Мерлин — эта жара покрыла, как пуховым одеялом, все живое и обволокло с ног до головы. Казалось, любое движение вызывает ненужное движение крови, которая разносит тепло по всему телу.

Не верилось, что днем асфальт буквально горел, а теперь погода разошлась и ощущалась прохлада легкого, но вместе с тем тревожного ветерка. Непреодолимое желание выпрыгнуть и побежать в лес, где протекает река, охватило Руби. Она стала представлять себе, как чувствует каждую травиночку под ногами, как задевает листья в прыжке, как вода нежно треплет полы ее платья.

Между тем небо все сильнее затягивало темными тучами. Видимо ночная гроза будет неизбежна, и этот шум ветра, который доносится от окружающих одиночных деревьев, несет в себе даже нечто устрашающее, жуткое и нечеловечески беспокойное. Он как предвестник приближающего танца рокочущей стихии, то и дело треплет волосы и несет свежесть.

— Руби, я рад, что застал вас здесь, — послышался голос доктора Доугана. — Вы спали так крепко, что я не посмел разбудить вас, однако теперь мы можем с вами поговорить.

— Да, я слушаю вас, — и Руби машинально протянула пачку сигарет, но получила отказ.

— Я хочу извиниться за то, что не объяснил сразу, почему не делаю этот укол. Знаете, он подействует, непременно подействует, но если ее душа будет в теле… а после обследований я начал сомневаться, что она там… так вот после укола душа вернется, но есть одна опасность.

— Какая? — Руби начинала дрожать внутри.

— Ее душа просто не сможет находиться в теле. Я изучил все стороны магических сил Орбис, и нашел, что их слишком много для нее одной.

— Магия не пролезает в скафандр-тело? Но ведь это же ерунда! Абсурд! — опешила Сандэла.

Доктор хотел было объяснить, как вдруг они оба услышали пронзительный крик из комнаты за стеной…

Алиса устала читать скучную книгу, да и строки начали сливаться друг в друга, что уловить смысл уже не представлялось возможным. Вдруг внутренней беспокойство оторвало ее от размышлений, но она не могла понять, что изменилось в комнате. То ли стало прохладнее из-за раскрытого окна, то ли она просто поменяла положение в кресле, то ли от странных звуков… Алиса посмотрела на Орбис и увидела, как она жадно вбирает в себя воздух — глаза ее были закрыты. Алисе стало страшно, что от такого количества поступавшего воздуха тело Тениды должно было бы уже разорваться. Дальше хуже: от ребер на тканях стали проступать кровавые следы, которые расползались, жадно окрашивая простыни.

Алиса в ужасе закричала, и мгновенно послышался топот ног. В комнату ворвались Руби с доктором Доуганом. Сандэла испугалась, но взяла себя в руки и, видя, что тело Орбис начало содрогаться, подбежала к ней. Доктор же умчался за своей сумкой. Руби схватила руки подруги и силой держала их, чтобы появившиеся металлические когти Веррат не усугубили их положение. Алиса беспомощно прижалась к стене и со страхом наблюдала за всем происходящим. Появившийся доктор держал в руках укол с лекарством и крикнул Руби:

— Держи как можно крепче!

Глаза Руби залились огнем, который придал больше физический силы. Доктор Доуган положил свою руку на грудь Орбис и, немного помедлив, воткнул иглу. Алиса при виде всего этого вздрогнула и закрыла рот рукой, чтобы снова не закричать. Нажимая медленно на поршень, доктор вводил лекарство, Руби с опаской смотрела на это. Когда процедура была закончена, Орбис не успокоилась, наоборот, с еще большей силой она пыталась освободиться. На миг это ей удалось, и она от мощной энергии, что билась внутри, поднялась на мгновение в воздух и закрытыми глазами уставилась на Алису. Орбис сделала выдох, и изо рта вылетел темный туман, который растворился перед Алисой; Тенида же вновь упала на кровать и замерла. Некоторое время все оставались на своих местах, не смея сдвинуться, когда вдруг тяжелое и хриплое дыхание Тениды остановилось. Руби медленно придвинулась к своей подруге и склонилась над ней:

— Орбис, — тихо позвала ее она, но ответа не последовало. Руби, не говоря ни слова больше, провела рукой по бледнеющему лицу, отодвинув пряди волос и с надеждой в глазах взяла руку своей подруги и прижала к щеке. Она продолжала верить, что сейчас Орбис очнется, но время тянулось. Тихие всхлипы Алисы — единственное, что было в полной тишине, которая укором резала слух поникшего доктора Доугана.

В дверь постучали… и, не дожидаясь ответа аккуратно отворил ее: это был Кирилл, Смерть мира Свантесат. Он пришел развеять или передать магическую силу только что умершего свантесата. Руби смотрела на своего старого друга: ведь они все были командой. Они — это Кирилл, Руби, Орбис и ее брат Орман. Сплоченная компания, которая вместе разобрала много задачек, участвовала во всех действия по защите интересов Ночи… А сейчас он пришел, чтобы забрать свою подругу. Руби знала, что Кирилл всегда их предупреждал если угрожает смертельная опасность, но в этот раз он попросту не успел.

Сандэла ничего не сказала, а только обняла тело Орбис и горько заплакала…

Вперед… назад… вперед… назад… и каждый раз небо только ближе и ближе виднеется сквозь ветви. Уже, наверное, далеко за полночь потому как луна не так ярко светит. Весь свой свет она передала листьям, и теперь они как слезинки дождя горят, освещая стволы деревьев и детскую площадку, где на качелях Руби все сильнее раскачивалась вперед и назад. Она заворожено смотрела на почерневшее небо, где даже звезды не осмеливались сверкнуть. Порой ее взгляд опускался на нижние ветви деревьев, и она бессознательно смотрела на листья. Почему ей казалось, что все вокруг светится, словно даже Ночью теперь будет власть Дня.

— Что ж… я надеюсь что тебе намного лучше там, где ты сейчас, и там спокойно, хотя и здесь никто не мешает нам разговаривать… может там больше любви, но и здесь тебя только ждут… может там Ночь настоящая, а здесь… — Руби опустила голову на мгновение, затем перевела взгляд в сторону и после глубокого вздоха вновь обратилась к листьям, — ты совершенно права здесь нет Ночи…

Поток света сверкнул в глазах Руби, и все изменилось вокруг: яркая картина из детства, когда Сандэла вот также качалась на качелях, в унисон с Орбис. Они среди новорожденной нежной листвы воодушевленно наблюдали за летящим пухом, который терялся в лучах ласково греющего солнца. Будучи ребенком не задумываешься о противостояниях между свантесатами, об их благородстве и подлости, о поддержке и покинутости.

Несмотря на то что видение уже давно пропало и качели остановились, Руби продолжала улыбаться. С неба начал накрапывать дождь, заменяя слезы боли на лице девушки:

— Прости, что не уберегла тебя, — всхлипывая, произнесла Руби не в силах больше сказать чего-либо вразумительного и, уже еле заметно качаясь, плакала вместе с дождем. Эмоционально тяжелый день, чувствуя горечь потери одного из свантесатов, надел костюм траура и постепенно перевоплотился в новый, где вместе с дождем выходила вся грусть в надежде все же вернуться к справедливости.

* * *

— Вот эта могила, — указал Ли рукой на одну из надгробных плит.

— Земля свежая, — тихо пробормотал Эйлоний, но Ли все равно его услышал.

— Ты имеешь что-то против? — с недоумением спросил Ли и тут же ехидно добавил, — Эйл, сколько раз тебе нужно говорить: «думай»? Земля свежая, и если мы снова ее взбудоражим, то никто и не заметит этого. Наша работа заметать и скрывать все следы любых действий.

Эйл глянул на своего наставника с пониманием и покорностью и решил, наконец, взяться за дело, но как только он вытянул руки вперед и хотел было начать произносить заклинание, Ли сильно ударил его по ладоням:

— Ты совсем разума лишился?! — Ли с трудом сдерживался, — ужас! Эйл, из тебя отличный исполнитель, но никудышный стратег! Разве нельзя было хоть чуточку задуматься о том, что твоя магия может привлечь ненужное внимание, в частности Титаниуса, хранителя покоя мертвых. О наших действиях мог узнать Кирилл. Он, между прочим, был лучшим другом этой девчонки Орбис.

Теперь Эйлоний окончательно понял, почему его взяли «на дело» и почему пришлось тащить с собой лопату и топор, ведь с магией и Ли смог бы справиться в два счета. Эйл взял лопату и начал копать.

Около десяти минут Ли более или менее спокойно сидел на неудобном сером камне, но затем начал расхаживать по узкой тропе. Было видно, что ему скучно:

— А знаешь что, Эйл?

— Что? — переспросил он, после того как откинул очередную порцию земли.

— Сейчас мы будем повышать уровень твоего интеллекта наравне с физическим упражнениями, — на что Эйлоний только фыркнул. Ему предстояло выслушать очередной рассказ о том, как Ли отлавливает душу из мира смертных, но наставник никогда не говорит, как ему это удается, как проходит сам механизм, только результат. Когда Эйл познакомился со своим учителем, то такие рассказы приносили удовольствие, теперь же он смирился с ролью простого исполнителя. Эйл по своему характеру был всегда покорен, и только он подходил к Ли, требующему результат как можно скорее.

— Тебе нужно усвоить одну простую истину, никогда не оставляй намеков на свои действия, все должно красиво исчезнуть без «воспоминаний». Можно обмануть свантесатов смертью нашей цели, но в случае Орбис пришлось еще потрудиться с такими сторонами как божество. Больших усилий мне стоило отправить неизвестную богиню, богиню сновидений и, конечно же, богиню утренней зари Эос, которая между прочим приемная дочь Орбис, на свои места, в тот мир, где сейчас остальные боги и богини. Как я это сделал? О, великий и страшный нихиль любезно согласился забрать всех к себе.

— Так ты их уничтожил? — Эйлоний удивился жестокости своего наставника.

— Отдал на сохранение, — пояснил Ли, — нихиль стер призрак дворецкого из замка Мерлин, да и замок подвергнут жесткой ревизии, уничтожено все, что было связано с городом-призраком, в частности документы о сделках в том самом подвальчике, стерты страницы из лишних книг, документов и дневников. С Титаниусом, Смертью да и Надеждой тоже все вопросы решены… Остался только ее возлюбленный, но я уверен: с ним проблем не будет. В конце концов, кто придет к тому вампиру в поисках ответов?

— Никто, — согласился Эйлоний, и затем осмелился спросить, — тебе не жаль девочку?

— А что ее жалеть? Нихиль создал для нее образ новой матери, который, крепко держа за руку ребенка, шагнул в пещеру на востоке мира. Сейчас они обе плачут, но уверены, что это верный путь. Думаю, это гораздо лучше, чем вновь горевать на скамейке в мире, где имя Светилов оклеветали недостойные и девочке вряд ли светит хорошее будущее.

— Благодетель, — подумал Эйлоний и, сплюнув, продолжил копать…