Свантесат: Клан Озиндиус

Глава IV

«Интересно, я действительно слышу чьи-то всхлипы или нет? Конечно, немудрено если это только игра воображения, ведь я давно ничего не слышала и не видела. Но подождите, я вовсе не помню, чтобы когда-нибудь была вот такой, как сейчас показывает «знание». Он настырно выделяет человека на этой картине и говорит, что у меня тоже должно быть тело. Наверное, мне нужно бояться того, что я не ощущаю своих рук, ног, головы, но у меня нет никакого страха потерянного тела. Я не помню: а было ли оно у меня. Да, «знание» снова говорит, что оно само появилось во мне, благодаря всем ощущениям — слуху, зрению, обонянию. Может быть ты и прав, тогда мне не почудились всхлипы, а я восприняла их благодаря ушам, но я не чувствую уши. Как же это запутано!

Все же… теперь я ничего не слышу, не вижу, не ощущаю, можно сказать, что нахожусь в полной пустоте, причем без своего тела. Возможно, его надо искать, но как это можно сделать. «Знание» молчит, видимо копается в большой свалке разной информации и пытается найти ответ на мой вопрос, но пока ничего. Интересно получается, у меня есть «знание», но при этом я совершенно не помню, как и когда получила его. Мне сложно даже сказать, когда именно я начала думать и разговаривать со своим единственным собеседником, который настойчиво продолжает молчать.

Пожалуй, не буду думать, может так и «знанию» будет легче искать ответы на вопросы. Как только произнесла эти слова, откуда ни возьмись, выползло «подсознание», видимо оно хочет показать образы или «сны», как подсказывает «знание».

Предстало быстро темнеющее небо, словно после заката раскаленного круглого диска, а где-то дальше находились странные фигуры гигантских существ, внешне напоминавших детских роботов, склеенных из картонок. Эти непонятные твари двигались в разных направлениях, но вдруг только что темнеющее небо резко начало светлеть, словно на обратной прокрутке пленка, а существа прекратили свои движения, будто им нужно было масло для смазки. Все замерло.

Что-то спугнуло подсознание… похоже это я сама… снова начала думать…О чем думать? Я не получаю ничего нового, продолжаю висеть в воздухе и не могу ответить на вопрос двигаюсь в пространстве или нет. Нужно себя занять… попробую считать тишину. Минута тишины раз… минута тишины два… три тишина… четыре…

Ой! Больно же! Я чувствую, как меня укололо, «знание» мгновенно встрепенулось: это сердце. Откуда тебе знать, где тут сердце? Может «тело», чье раздражение я почувствовала, в не стандартной форме положения, и укол был сделан в коленку, прижатой к груди. Я знаю, что везде лезу со своими ненормальными предположениями, но, может, обратимся сейчас к тому, что я воспринимаю. Наконец «знание» молчит и ждет. Я чувствую, как теперь что-то щекотно слетает с руки и падает не так далеко на пол, скорее всего, тело стоит. Что-то еще падает с той же руки, но с таким неприятным звуком… ужасным звуком… мягкое, наполненное жидкостью. Подождите, кажется, есть еще дыхание, нет, «знание», не моего тела, да ты прав рядом с нами кто-то стоит. Поговорить с ним? Но как? Тело мне не подчиняется, я только чувствую… как сейчас все то же происходит с другой рукой и кажется уже со всем телом. Не паникуй, «знание», но я перестала чувствовать одну из рук, а именно, с которой начались те странные вещи. Наверное, мы ошиблись телом, потому что я слышу все хуже и хуже, а ощущений уже нет. Все…

Да, теперь точно, мы снова висим в пространстве. Что это было? Я не могу уверенно сказать, что была в теле, в своем теле. Кончено, я его не видела. Подожди-ка… «подсознание», а это случайно не твои проделки? Молчит, и забилось в угол. Почему все вокруг меня бояться чего-то, а я в толк не возьму, что произошло такого жуткого? Да, мы были не в своем теле. Что ты хочешь этим сказать, «знание», и даже не в теле живого существа. Так по твоим данным должно биться сердце… что ж, значит, мы случайно попали в неживое тело.

Это было забавно на миг ощутить новое. Был неизвестный человек, дыхание, клянусь, слышала очень четко. Но раз я слышала дыхание, то тело еще должно было быть живым, а мы застали его на стадии начала смерти. До чего же сложно судить о том, что не видел, а лишь ощущал и то секунды!

Долго ли еще будем скитаться в неизвестности и ждать новых ощущений? Эх…

Снова чувствую укол в районе груди, как странно, легкое пощипывание в этом месте, и постепенно оно расползается. Я чувствую тихие и ритмичные удары, и с каждым ударом ощущения от укола уходят все дальше и дальше. Левая рука, она, я могу двигать пальцами, немного крутить кистью, но меня держат веревки, судя по всему, мое тело привязано к деревянной доске. Другая рука тоже теперь со мной. Я волнуюсь, это мой первый осознанный контакт с телом, однако… большой палец, указательный, средний, мизинец… их четыре? Спасибо «знание», я пропустила… и еще раз: большой, указательный, средний, безымянный и мизинец. Это щипание, оно продолжается, спускается ниже и ниже. Я чувствую, что и ноги привязаны к деревянной доске, а ступни касаются холодного пола. Теперь я не только ощущаю, но и слышу стук… кажется, это мое сердце, или сердце тела, в котором я сейчас.

Еще немного, чего-то не хватает. Я могу открыть глаза? Пробую, в полной темноте появляется светлеющая полоска. Больно, не привычно, но я продолжаю, я знаю, что смогу. Воздух… воздух…»

* * *

Эйлоний после продолжительного выкапывания ямы на кладбище, наконец, уперся лопатой в твердую крышку деревянного гроба.

— Ли, — позвал он своего наставника, тот не заставил себя долго ждать и склонился.

— Что же ты? Продолжай… могу обрадовать, что осталось совсем немного, и скоро мы исчезнем с кладбища.

Эйл облокотился на лопату, чтобы немного передохнуть:

— Я хотел спросить: тогда в замке Мерлин умерло тело Орбис, однако, души в нем еще или уже не было.

Ли вопросительно смотрел на своего ученика:

— И?

— Кирилл? Кого или что забрала Смерть? Чью силу развеяла? — Эйл продолжил копать, пока Ли искал слова, чтобы объяснить.

— Кирилл отпустил силу и магию божественной части, душа Тениды была тогда вне тела.

— А Темнота? Кто-то же должен был уйти в загробный мир? — продолжал спрашивать Эйл, заметив, что его учитель отвечает на расспросы. Это отличный способ выяснить некоторые детали входа в клан Озиндиус.

— Если Великая Хранительница Истории Надежда и Титаниус, охраняющий вход в Темноту, скажут, что Орбис умерла, а ее душа обитает в далеких уголках загробного мира, то никто не сможет воспротивиться и попытаться доказать иное.

— Надежда и Титаниус знают о нашем клане?

— Как же, по-твоему, нам удается забрать к себе некоторых. Нам нужны союзники в открытом мире.

Эйл понимающе кивнул и затем произнес:

— Можно открывать.

Ли протянул своему ученику топор, и Эйлоний, размахнувшись, так ударил по замку, что крышку гроба перекосило, после второго удара она сорвалась с петель. Оба, наконец, увидели мертвенно бледную Орбис со спокойным выражением лица, руки были сложены, сжимая на груди один из медальонов стороны Тенидов. Ли долго не мог произнести ни слова, в один миг нахлынуло большой количество воспоминаний.

— Вытащи ее оттуда, — наконец пришел в себя Ли и затем принял от Эйлония тело девушки. — Я к Аклин, затем вернусь за тобой, а ты пока верни крышку и землю на свои места.

— Мы оставим гроб пустым?

— Нет, конечно, Эйл. Положим туда бездомного бродягу, — к Ли вернулось нетерпение и раздражительность. Пока Эйлоний приступил к выполнению приказа, Ли вышел за пределы кладбища и растворился в воздухе. Деревья, что были рядом, закружились и преобразовались в комнату. Все небольшое оповещение, на вид как лаборатория при кабинете химии, было выложено старой серой плиткой. Во многих местах она уже откололась, обнажив черные стены. Сверху через зарешеченное окно падал тусклый свет, освещая деревянный крест, у которого на концах и в месте пересечения досок были потемневшие веревки. Раздался звук, будто человек стучится в дверь на верхних этажах.

— Аклин, — Ли позвал женщину, которая стояла у небольшого стола с колбочками, соединенными разными трубками, что все вместе составляло сложную систему. В прозрачных емкостях кипела жидкость самых разных цветов. — Вы еще не выключили машину?

Она молча указала на песочные часы, в которых уже почти полностью пересыпался песок из одной половинки в другую.

— Ли, вы с Эйлом управились довольно быстро, — наконец ответила она, вливая голубоватую жидкость в колбу, которая все это время была у нее в руках. — Приготовь тело.

Ли покорно кивнул и уже с помощью магии подвел тело девушки к деревянному кресту, в начале он привязал ее руки, после веревки окружили талию и ноги. Голова осталась висеть. Аклин одновременно с ним набрала в шприц жидкости из колбы.

— Ты можешь быть свободен, проследи, чтобы Эйл вернулся, сегодня нам не нужны приключения и любые другие действия, которые могут привлечь внимание.

Ли кивнул и растворился в воздухе. Когда, наконец, Аклин собралась с духом, она оставила шприц висеть в воздухе и кинжалом разрезала тонкое платье, которое было на теле девушке. Укол был сделан в сердце, и от этого места по коже расползлось тусклое свечение. Это продолжалось недолго, как вдруг с кончиков пальцев руки начал сползать тонкий слой кожи. Аклин сделала несколько шагов назад, в то время как уже на теле остались лишь оголенные мышцы, но и они начали постепенно падать, оставляя только скелет тела. Отвратительное зрелище… Аклин не могла долго это переносить и, применив магию, очистила кости от остатков некогда живого тела, и удалила прочь все лежащие мягкие оболочки. Единственное, что осталось в привязанном скелете на месте, так это сердце, окруженное голубоватым блеском.

В комнате вновь появился Ли:

— Аклин, теперь я могу заменить вас.

— Спасибо, но я хотела…

— Вы и сами говорите, что не стоит экспериментировать с этой девушкой, давайте все делать как всегда.

— Ты, прав, Ли, прав, — женщина покинула комнату, оставив его со скелетом.

Ли, не медля, опустил один из поручней и перевернул песочные часы: машина вновь заработала, издавая периодически звук стучащегося человека. Жидкости в колбах начали закипать и менять свои цвета. Теперь уже Ли смешивал разную воду и получил другое лекарство темно-вишневого цвета. Подойдя к скелету с другим шприцом он повторил укол в сердце, и лишь нажав немного на поршень, тут же услышал как забилось сердце, от него полетели магические змейки, вместо артерий, вен и капилляров они покрыли все тело, воссоздав систему кровоснабжения. Их стали покрывать другие системы и вскоре одна из рук, наконец, приобрела свой первозданный вид. Пальцы начали сгибаться и разгибаться, стало ясно, что душа и сознание уже в этом обновленном теле. Тем временем и другая рука стала двигаться; оформились грудь, живот, бедра, голени, ступни. Труднее всего поддавались магической жидкости шея и голова. На лице стали проявляться губы, нос, щеки, брови, глаза. Прошло не так много времени, когда тело было полностью сформировано, и Ли наколдовал платье из тонкой белой ткани. Как только он заметил, что девушка пытается открыть глаза, он направился в угол комнаты, где стояло кресло, и сел.

Она открыла глаза, начала переводить взгляд с пола на стены и собственно в угол, где сидел Ли. Лишь только она заметила присутствие живого человека, веревки развязались, и девушка упала на пол. Новое тело еще не так хорошо поддавалось контролю, более того это была первая осознанная попытка слиться с телом в одно целое. Она, опершись на руки, смотрела с мольбой о помощи на незнакомца, сидящего в кресле, он в свою очередь смотрел без интереса на ее попытки встать. По крайней мере так казалось внешне, на самом деле Ли был удивлен тем, как обновленное тело продолжает меняться. Конечно, он знал, что девушка будет недурна собой, но сейчас он видел чистый взгляд невинного ангела. Глаза, которые только что были прозрачными, вдруг приобрели темно-зеленый оттенок, впоследствии смешавшегося с серым, затем сверху наложился узкий по диаметру слой песочного ободка, финалом стал серый почти черный ободок вокруг глаз. Ресницы казались искусственными из-за белого цвета, который определиться позднее, когда, наконец, головку красивой формы покроют волосы. Губы были бледны, несмотря на то, что она сжимала их при попытках встать. Нежная кожа сияла еще тем магическим голубоватым блеском от введенного лекарства. Ему хотелось помочь ей, протянуть руку и взять эту ладонь с длинными тонкими пальцами, но, увы. Он не может этого сделать, так как на нем лежит ответственность воспитывать ее. Избежать все ошибки, которые были с Эйлом и добиться поставленной цели.

Она хоть и не помнила, встречала ли раньше людей, смогла оценить человека в кресле. За заостренные уши были убраны длинные черные волосы, это, пожалуй, единственное, что привлекало в его внешности. В целом же, обычные глаза, узкий рот не выделяли его. Однако у него также были красивые руки.

— Ты еще долго собираешься сидеть на полу? Между прочим, тебя ждут, и с твоей стороны невежливо тут рассиживаться и отдыхать, — с насмешкой произнес Ли после минутного молчания. Он поднялся и прошел мимо девушки, которая увидела, что Ли был одет в черный балахон.

— Если здесь все такие обозленные, то остается их пожалеть.

— Отвыкай от привычки думать вслух, тебя это не красит, — отрезал Ли, отчего девушка окончательно растерялась.

«Угораздило меня попасть именно сюда, — теперь уже про себя подумала она. — Надеюсь, что он не единственный в этом мире». Девушка сделала еще одно усилие и с трудом поднялась на ноги. Теперь заплетаясь, но, уже не падая, она начала ковылять за незнакомцем. Он вел ее по странным длинным коридорам, словно насмехаясь над походкой.

Они вошли в комнату: тусклый свет не мог скрыть то, как было захламлено небольшое помещение, и сразу же девушка споткнулась о стопку книг, которых было не счесть и они даже не помещались на полках, которые висели на всех стенах на минимальном расстоянии друг от друга. В некоторых местах раскинулись небольшие куски ткани, словно загораживая особо важные книги. Половину комнаты занимал стол с поцарапанными краями, с одной стороны которого стояло большое кресло, а с другой, как раз у двери четыре не менее удобных стула. За столом восседала женщина, на первый взгляд, которая показалось невероятно доброй. Она смотрела глазами, полными понимания на вошедшую девушку и не могла сдержать нежной улыбки. Девушка впервые почувствовала тепло от незнакомого человека и сама улыбнулась. Правый глаз женщины казался меньше левого, немного поджатые губы и кожа с первыми морщинами выдавали ее возраст. В черных прядях распущенных волос уже стали появляться седые. Кожа была темнее обычного, словно она долгое время работала на открытом солнце.

По правую руку от женщины стоял широкоплечий невероятно высокий парень двадцати-двадцати трех лет. Глаза, светящиеся красным огоньком, выделялись на фоне серо-синей кожи. На щеке и открытой части горла были странные иссиня черные рисунки, изображавшие то ли ветви, то ли переплетенные линии. Седые волосы были убраны в хвост, но из которого уже вылетело несколько прядей. В одном ухе девушка заметила маленький гвоздик, который мерцал при тусклом свете торшеров. Одет незнакомец был в кафтан цвета спелой сливы с серебристой вышивкой на краях рукавов и вороте, из-под которых виднелась черная рубашка с необычайно красивой кружевной оборкой. Он, как охранник держал одну руку на спинке кресла и следил за движениями девушки, но без подозрений.

С другой стороны встал тот, кто проводил девушку в эту комнату. Разглядывая троицу еще некоторое время, девушка заскучала от затянувшегося молчания и начала оглядывать все полки с книгами.

— Какое юное создание, — ахнула женщина, мечтательно глядя на девушку.

— Столь невоспитанное, — буркнул Ли, девушка незамедлительно среагировала на его голос и села ровно.

— Мой ангел, — наконец начала женщина, — мы уже давно ждем встречи с тобой. Но позволь сначала рассказать о месте, где ты находишься и кто собственно мы такие. Меня зовут Аклин. Тот, кто привел тебя сюда — это Литуир, или коротко Ли. Второй молодой человек, — Аклин указала на «охранника», — Эйлоний, или Эйл. Мы зовем друг друга короткими именами, чтобы чувствовалась семейная обстановка. Я пыталась приучить говорить мне Кли, но пока плохо удается, — женщина подмигнула, и девушка растерянно улыбнулась в ответ. — Позволь тебя поздравить: ты попала в место, которое называется «Клан Озиндиус», пока это имя мало о чем говорит тебе… Ты помнишь, как называется мир, в котором ты живешь?

— «Знание» говорит, что это Свантесат, — ответила девушка.

— Не говори глупостей, — вмешался Ли, — это не «знание», это ты говоришь. Не бери в привычку добавлять: «знание говорит». Это слишком простит тебя. Соответствуй некоторым планкам клана.

Девушка с обидой поджала губы и послушно кивнула:

— Это мир Свантесат.

Аклин серьезно посмотрела на Ли и продолжила:

— Наверняка ты помнишь, кто такие Тениды, да? Хорошо, так вот магия свантесатов не стоит на месте и развивается, но существуют определенные ограничения в той жизни. В этом нет ничего плохого, однако никто из них не знает, что если дожить до ста лет, что практически нереально из-за постоянных столкновений сторон, можно подняться на ступень выше, где магия станет мощнее обычной. Словом, привилегия, но, к сожалению, не стимул к жизни. Я поздравляю тебя, дитя, ты прожила век и даже намного больше, поэтому мы можем принять тебя в наш клан. Наши действия не отличаются от Тенидов, мы продолжаем служить Ночи и охранять ее от нападок Дня. Есть одно важное замечание в нашей работе или службе, называй как хочешь: наши имена навсегда похоронены для того мира, наши действия записываются в историю не как действия свантесатов, а как деятельность теней тех людей, кто никак не может успокоиться и продолжает служить Ночи. С тенями невозможно поговорить, они как немые товарищи, таковыми являются и члены клана для мира Свантесат. Конечно, никто из тех свантесатов не подозревает, что может разговаривать с тенью, а для большей уверенности, что наша тайна не раскроется существует колдовство. Любой, кто встретит нас, может узнать, даже о чем-то поговорить, но стоит разойтись на несколько шагов, как он забудет своего собеседника и не вспомнит о нем до следующей встречи. Иначе говоря, нас знают, но не помнят.

Девушка слушала эту историю, затаив дыхание:

— Мне выпала честь стать членом клана, чья деятельность во благо Ночи, но при этом скрытна?

— Да, ты совершенно права. Поверь, далеко не всякий может получить такую привилегию.

Она опустила глаза и, поразмыслив над чем-то, вновь обратилась к Аклин:

— Вы говорили, что я прожила больше века, но я ничего не помню, совершенно ничего. Вы мне расскажите о прошлом? — Девушка взяла руку женщины и с мольбой смотрела на нее. Было видно, что Аклин ведет внутреннюю борьбу и ищет слова, как сказать. Ей на помощь пришел Литуир:

— Мы не имеем право рассказывать тебе о твоей жизни, все, что нужно ты вспомнишь сама, а что не придет — придумаешь.

— Хотя бы имя? — с надеждой попытала счастья девушка, — я даже не знаю, как меня зовут.

— Катарина, тебя зовут Катарина, или просто Кэт, — ответила Аклин, погладив ее по щеке.

Литуир резко сорвался с места и вышел в другую дверь, которая была по правую сторону от стола. Аклин, не медля, последовала за ним, чтобы догнать:

— Ли! Ли! — кричала она, уже закрыв за собой дверь, чтобы их разговор не был слышен. Он не останавливался, и женщина решилась, — Литуир!

Наконец, Ли обернулся и, щурясь, произнес:

— Я просил вас, Аклин, так меня не называть.

— Как иначе я могла остановить тебя, Ли? Почему ты ушел, сейчас не время эмоциям.

— Прежде всего, я возмущен вашим вмешательством в мою тактику воспитания этой девушки. Я дал ей условие, а вы уже начали нарушать: теперь при первых неудачах она прибежит к вам плакаться в жилетку, а вы утешите ее, я знаю.

— Возможно, я не права, но имя… не считаю это страшным сдвигом в программе, к тому же она обязана иметь имя, как мы будем к ней обращаться.

— Не обманывайте себя и не привязывайтесь к ней, еще неизвестно сможет ли она выжить. Ее тело слишком молодо для той операции, которую мы провели.

— Ее магическая сторона подходит по возрасту.

— Но в теле не божественная часть, а Тенида, рожденная вместе с телом, — отрезал Ли и прежде чем уйти, добавил вторую причину своего ухода, — я должен подготовить комнату для наших тренировок…

Аклин поняла, что он больше ничего не скажет и вернулась, но в комнату так и не вошла. Она начала наблюдать за девушкой в крупную щель.

Кэт видя, как вдруг ушли Литуир и Аклин, и, чувствую некоторую напряженность, приняла все близко к сердцу. Она закрыла лицо руками и расплакалась:

— Почему я сделала это, почему задала глупый вопрос. Вдруг он оказался решающим, раз все так резко на него среагировали, — привычка говорить вслух выскочила в самый неподходящий момент. Эйл не мог долго выносить терзания девушки и он, подойдя к ней, присел рядом.

— Кэт, — обратился он, вытирая слезы с ее щек, — не плачь.

Девушка открыла лицо и большие глаза теперь уставились на Эйла, он хоть и почувствовал себя несколько неудобно решил отбросить все церемонии и заговорчески шепотом начал говорить, пока Аклин и Ли разговаривали о Кэт (он догадался обо всем).

— Кэт, никогда не говори вслух своих мыслей, не показывай своих эмоций, особенно Ли. Он будет твоим учителем, как был и остается моим. Тебе будет трудно, но ты должна выдержать. Лучше с ним, чем с другими.

Катарина, которая все это время держала руку Эйла, крепко сжала ее и кивнула в ответ:

— Я постараюсь последовать твоему совету. Ведь я могу прийти всегда к тебе за помощью?

— Несомненно, — Эйл хотел было еще добавить, но почувствовал что Аклин уже за дверью и продолжил по сценарию, — ты пройдешь свой путь сама, будешь контролировать все события, ты сильная, я в тебя верю.

Кэт заметив, что он показывает глазами на дверь и подмигивает ей, догадалась, что сейчас нужно думать, прежде чем ответить. Она кивнула и, ничего больше не сказав, отпустила руку Эйлония. Между ними время недолгого разговора появилась искра дружбы, доверия и понимая. Он встал и, взяв со стола шкатулку, вернулся к Кэт. Шкатулка ничем не примечательная испускала аромат сандала, а когда Эйл открыл ее, девушка увидела внутри зеркальце, в котором отражалась она сама и маленькая куколка-балерина. Тихо заиграла приятная мелодия, напоминавшая птичью трель. Кэт слушала внимательно звуки, которые впервые воспринимала в новом теле, собственно это был первый опыт прослушивания музыки. Она замерла, и Эйл напрягся от такой странной реакции, но видя, как улыбка украшает милое личико, он успокоился. Когда мелодия закончилась, Эйлоний закрыл шкатулку и спросил:

— Тебе понравилось?

— Потрясающе. Я точно знаю, что эту мелодию запомню на всю жизнь. Ты сам смастерил музыкальную шкатулку?

— Да. Видишь ли, у меня есть увлечение, которое имеет весьма странное название: «уменьшение доли магии». Я учусь делать вещи, которые удается сотворить людям при помощи рук и творческой мысли. Только я обладатель магии, и, казалось бы, могу сотворить в два счет копию и даже лучше, но так не интересно. В этой шкатулке только десять процентов магии, тогда как раньше подобное я мог сделать в сто и лучшем случае — девяносто девять, — Эйл улыбнулся, и девушка ответила взаимностью.

Аклин было приятно видеть, что два ее любимых человека нашли общий язык, но ей пришлось нарушить их идиллию. Кэт незамедлительно повернула голову на тихий скрип двери, а Эйл встал и вернул шкатулку на стол.

— Простите меня, друзья, но, Кэт, нам пора.

Аклин почувствовала, как та хотела спросить куда, но сдержалась. Девушка покорно кивнула и встала с места.

— Ты не хочешь спросить меня, куда именно? — удивилась Аклин, она не ожидала, что Кэт так быстро начинает ловить все советы, наверняка Ли будет легко с ней вести обучение.

— Я знаю, что вы желаете мне только добро. Вас, Кли, окружает чистая аура, которой я доверяю.

«Девочка меняется на глазах», — даже Эйл не смог удержаться, чтобы не выпустить мысль, которую тут же подхватила Аклин. Она едва заметно кивнула и, взяв Кэт под руку, увела ее прочь из комнаты.

На этот раз шаги давались легче Кэт, видимо прилив внутренних сил после общения с новыми людьми, новые открытия в себе сыграли свою роль в этом.

— Не горбись, — начала Аклин, — ты красивая девушка и сейчас убедишься в этом, главное сохраняй достоинство, это добавит тебе шарма в незнакомом обществе. Они должны четко видеть, даже не зная тебя, что перед ними не обычный свантесат, а человек справедливый, четко знающий свои цели, не допускающий общения с разными видами шалопаев, безграмотных вредителей. Не трать своих сил на пустое, у тебя есть более высокие цели и задачи.

Наконец, они очутились перед дверью, путь до которой был занят тренировкой походки. Маленькое помещение, в которое они вошли мало чем отличалось от того, с которого начался поход. Первое время Кэт с трудом могла найти отличия: осталась та же захламленность, удивительно большое количество книг, но исчез стол, вместо него стоял трельяж. Подойдя близко Кэт удивилась насколько он был стар. Девушка с трудом могла различить свое отражение, которые было слишком мутным. Глаза затуманились.

— Присядь, моя милая, в кресло. — Аклин обошла вокруг свою подопечную, внимательно осмотрела ее, — твое тело уже полностью сформировалось, осталось только решить вопрос с прекрасным личиком, которое пока как чистый лист бумаги. Но будь спокойна художник не я, а твой будущий характер. Я лишь дам кисти.

— Я буду себя… — Кэт не могла подобрать слов.

— Сейчас все увидишь. Начнем с того, что необходимо, наконец, отпустить тебе волосы. Как ты думаешь, какого они будут цвета?

Кэт, улыбаясь, пожала плечами:

— Мне кажется светлые, возможно блонд, как ангел, лучик солнца в царстве тьмы.

«Единственное, что меня пугает это слишком светлая кожа, я бы даже сказала ненормально белая. Голубой блеск уже исчез, но румянец так и не появляется. Это странно, очень странно», — подумала про себя Аклин, пока выбирала одну из коробочек на трельяже.

— Вот и оно, — женщина открыла крышку и дунула. На нежную головку Кэт посыпался искрившийся порошок.

— Смотри в отражение, — шепнула Аклин.

Отражение, которое до этого момента было расплывчато, вдруг преобразилось и стало четким даже с повышенной контрастностью. Кэт внимательно рассматривала себя и вдруг заметила, как быстро-быстро один за другим начали расти белые пряди. Спустившись чуть ниже груди и закрыв ее, наконец, начал проявляться и сам цвет будущей шевелюры. Он быстро темнел, становился светло-русым, русым, темно-русым, шатен, снова темно-русым… но к русому цвету так и не вернулся. Начали добавляться уже цвета радуги, то синие, то красные, то желтые, то зеленые… наконец цвет вернулся к шатен… но затем уже медленно и уверенно установился. Дать определенное название проявившемуся цвету Кэт долго не решалась; наконец «гранат» единственное верное определение было найдено. Аклин ошарашено смотрела на девушку и на время потеряла дар речи: «Не может быть, — думала она, — я не верю, что она может стать такой… хищной, дикой, коварной, хитрой». Это были далеко не все определения, которые можно было вспомнить. Аклин уже давно наблюдала за новопришедшими членами их клана и выявила некоторую взаимосвязь, но она надеялась, что Кэт станет исключением и опровергнет ее теорию. В то время пока женщина молила об ошибочности своих предположений, белые ресницы Кэт стали черными средней длины, четко очерчивая разрез глаз своей густотой, брови же украсили лицо тонкими и аккуратными полосками в цвет, как и ресницы. Ее губы так и остались бледными, создавая чувство, что девушка замерзла. Катарина легко приняла все перемены в себе, и они ей понравились:

— А что означает этот цвет?

— Решительность, верность, справедливость, — улыбнулась Аклин, подготовив заранее ответ, и она не соврала, однако раскрыть всю сущность не решилась. Время покажет и расставит все по местам. У нее есть миссия поважнее, чем сетовать на судьбу, необходимо подготовить девушку к ее будущему.

Аклин подошла к шкафу и, открыв дверцы, пригласила Кэт:

— Здесь твоя одежда

Кэт неуверенно заглянула вовнутрь и увидела, что маленький шкафчик на самом деле является входом в комнату, где по обе стороны висело бессчетное количество разного вида одежды. Она, пригнув голову, вошла вовнутрь и начала водить рукой по тканям. Здесь было все, включая одежду простых людей, костюмы, самые разные плащи, платья свантесатов, одежда для балов и торжеств. Ниже стояла обувь также большого ассортимента.

— Тебе нравится? — спросила Аклин.

— Я о таком и не мечтала! — взволнованно ответила Кэт, продолжая рассматривать новые вещи.

— Я давно увлекаюсь пошивом костюмов, и, пока ждала тебя, решила подготовить такой сюрприз. Для начала тебе должно этого хватить.

— Вы шутите? Здесь столько всего.

Аклин усмехнулась и, просунув руку в середину этого царства одежды, вытащила одно из платьев. Нежная вискозная ткань от груди до подола, а также рукавов скользила по ладоням Кэт, которая рассматривала экземпляр работы Аклин. Верхнюю открытую часть от груди до горла и со спины украшало кружево с растительным орнаментом. Рукава были немного расклешены.

— Тебе должно подойти для тренировок, — заметила Аклин, и Кэт сразу же переменилась в лице, ей показалось, что подол слишком узок, если она правильно понимает слово «тренировка».

— Не волнуйся, Кэт, — прочитала женщина на лице девушки волнение, — все свои работы я наделяю магической способностью. Ты можешь свободно вступать в схватки, перелезать по стенам или под ними, скакать верхом и прочее, потому что подол в любой момент преобразуется в брюки и обратно. Не сомневайся и двигайся свободно. Кэт улыбнулась в ответ и, наконец, приняла платье от Аклин.

Облачившись в него, она закружилась перед женщиной, демонстрируя себя новую:

— Оно великолепно. Нежная ткань, не стесняет движений, и действительно сшито на меня.

— Прекрасно, моя милая. Что ж, нам нельзя долго ждать, тебе пора на твою первую тренировку к Ли. Но прежде чем я покажу тебе куда идти, запомни: слушайся Ли и внимай всем его словам, упрекам, возможно даже уколам. Он научит тебя всему, что сам знает и поможет скорее стать истинной Тенидой.

Аклин и Кэт, выйдя в коридор, направились в зал для тренировок. Как девушка не пыталась запомнить путь, после очередного поворота она забыла последовательность «направо» и «налево». По счастливой случайности девушка заметила лицо Аклин, которая показалось тоже потерянной в этом царстве множества одинаковых старых дверей, но это были лишь доли секунды, потому что ее лицо неожиданно просветлело, и женщина указала рукой:

— Тебя сюда, — она улыбнулась, но прежде чем отпустить Кэт нежно поцеловала ее в лоб и после удалилась. Тенида быстро собралась с духом и вошла, лишь одна мысль проскользнула в голове: «Как они не путают двери!».

Литуир стоял перед небольшим столом спиной к девушке и уже давно услышал голоса за дверью. Отметив про себя, что девушка не медлила с входом, он взял один из клинков, что лежал перед ним и обратился к Кэт:

— Не будем мутить воду, а перейдем сразу к делу. Сегодня тебе рано начинать с магии, твое сознание не готово к таким нагрузкам, но в твоей компетенции вспомнить все свои навыки и умения по владению холодным оружием, например как то, что у меня в руках.

Катарина испуганно смотрела то на своего учителя, то на лезвие, рукоять которого он держал в руках. Она приблизилась к Ли и приняла меч, который ей показался слишком тяжелым, но она удержала его. Холодный металл уже успел нагреться о его руку. Нехитрые сплетения показались девушке ужасно не удобными и натирающими мозоли на ладони. Литуир взял со стола второй клинок и неожиданно напал на нее. Кэт вскрикнула от страха и выронила меч из рук, и тот со звоном упал на каменный пол.

— Если ты думаешь, что твой враг будет ждать, когда ты налюбуешься своим или чужим оружием, ты ошибаешься. Подними его.

Тенида повиновалась.

— Кэт, доверься своим знаниям, они поведут тебя.

Девушка кивнула, и Ли, выдержав некоторую паузу, пока она собирается с мыслями, напал на нее еще раз. Его слова подействовали, Кэт идеально отбила атаку, но лишь только они встретились взглядами, он прочитал испуг от содеянного.

— Не смей! — крикнул он, предугадав, что последует за этим страхом, но девушка все равно выпустила рукоять, и меч выпал. — Не смей бросать дело, когда ты почти его закончила, когда был близок твой удачный финал!

Кэт быстро схватила клинок с пола, стараясь показать, что готова продолжать.

Два часа прошли как одно мгновение, когда Литуир вдруг остановился и отдал приказ остановиться:

— Достаточно, теперь необходим отдых.

Кэт не могла скрыть как рада этим словам и начала искать, где здесь есть место присесть, а еще лучше лечь, чтобы никто не трогал. Но кроме стола она ничего так и не нашла, спрашивать Литуира она опасалась, чтобы не вызвать нового упрека или укола в свою сторону, которые сыпались на нее градом во время первой тренировки—воспоминания. Кэт, нервно переминаясь с ноги на ногу, не вытерпела и, подойдя к стене, облокотилась на нее. Но и этого было слишком мало, она спустилась как «лизун» и села на пол. Благо платье на ней отличалось от того, в котором она вошла, своей пышностью и многослойностью. На сороковой минуте Литуир изменил ей одежду с помощью магии, обосновав это тем, что враг может напасть как на битве, так и на торжестве. Перечить учителю нельзя, он прав, но это сильно усложнило и без того незавидное состояние Кэт.

— Распоряжусь, чтобы у тебя из комнаты унесли кресла, — спокойно выдал Литуир, и тут Кэт уже не выдержала.

— Но почему?

— Ты не притязательна, можешь спокойно обойтись без них.

— Но я устала после тренировки, я не могу стоять.

— Магия, или ты забыла, кто ты, — Литуир был невозмутим.

— Но вы же сами сказали, что еще рано.

— А если твой враг скажет тебе, что ты повержена в начале боя, ты его послушаешь и сразу сдашься?

Тенида не нашлась, что ответить, Литуир был чертовски прав. Вдруг девушка почувствовала себя такой ничтожной и слабой, что слезы потекли по щекам, как она не пыталась остановить их. Услышав тихие всхлипы, Ли добавил:

— Ты ученица, я — учитель, и пока мы находимся в таком отношении не надейся, что все делаешь идеально, твое дело слушать и вытворять в жизнь, мое дело — решать способна ли ты идти дальше… Я хочу рассказать тебе одну историю...

Прежде чем продолжить Литуир подошел к ней и подал чашку с горячим шоколадом.

— Наверняка ты знаешь о существовании вампиров и помнишь некоторые ограничения в их бессмертной жизни. Это опорная точка, чтобы рассказать об одной из важных особенностей членов клана Озиндиус, а именно Тенидов. От вампиров нас отличает то, что мы можем выходить днем на улицу, но прячась в тени от прямого солнечного света, который для нас опасен. Одна девушка служила покорно своему семейству, защищала их, выполняла любые поручения, иначе говоря, отдавалась без остатка. Но однажды ее жестоко подставили из другой семьи (Светиллов), и девушку приговорили ее же «родители», несмотря на всю ее любовь к ним, к смерти. Ее связали, посадили в машину и отвезли на площадь…

Литуир замолчал и Кэт, не выдержав своего любопытства, спросила:

— И что дальше?

Ли смотрел ей прямо в глаза:

— Ее выкинули из машины на площадь без единого источника тени в самое пекло, — он коснулся плеча Кэт, как вдруг она почувствовала что чашка, которая уже пустовала трансформировалась в веревки, которые мгновенно связали ее руки. Она со страхом посмотрела на учителя, образ которого вместе с залом поплыл в ее глазах, и она почувствовала, как проваливается в неизвестность. Удар об асфальт… Она съежилась от боли, щурясь из-за появившихся солнечных лучей. Послышался шум двигателя и резко рванувшей прочь машины. Тенида открыла глаза, и ее взору представилось чистейшее небо с ярким пятном в центре, которое больно жалило глаза, создавая черные круги. Девушка ощутила, как ее лицо мгновенно нагрелось, и будто кожа поднялась на нем. Боль ударила со всех сторон и передалась открытой части шее и рукам. Истошный крик вырвался из груди.

Она, перевернувшись лицом к асфальту, почувствовала, как теперь ее спина притягивает к себе боль как магнитом. Ей казалось, если бы не одежда, кожа давно сошла бы. Свирепый зверь вырвался из недр души, и Катарина страстно вцепилась в веревки зубами. Появившиеся клыки облегчили ей задачу, и вскоре она сдирала веревки с ног, вопя от боли. Тенида поднялась и, быстро оглядываясь вокруг, пыталась найти место, где можно укрыться от прямых солнечных лучей, все вокруг было белым и с трудом различались очертания, но она, все же приметив здание впереди, попыталась бежать в его сторону. Спотыкаясь о ровный асфальт, она падала почти замертво, но боль гнала ее вперед к своему спасению. Ноги заплетались между собой, в подоле, но она продолжала идти. Нестерпимая боль жгла ее уже изнутри. Катарина кашляла и задыхалась. Не видя ничего вокруг, она задевала что-то или кого-то, с трудом восстанавливала равновесие и шла.

Наконец двери распахнулись перед ней и, сделав последнее усилие, девушка вбежала вовнутрь, и упала на блестящий кафель. Но лучи продолжали доставать ее ноги и жечь их. Крепко сжав губы, она отползала глубже в огромный зал, только бы спрятаться от солнца полностью.

Тяжело дыша, Катарина лежала без движений: «Я должна выжить, я должна, — говорила она себе, — я не сдамся». Девушка открыла глаза, которые горели красным светом, словно заполненные кровью. Она увидела множество удивленных и испуганных лиц, уставленных на ее фигуру, и гнев начал закипать в ней. Кэт перевернулась и постаралась подняться на ноги, сплюнув на сверкающий кафель. Ей стало до того омерзительно, как с ней обошлись: верную и преданную ее хотели казнить как нашкодившую псину, выживет и черт с ней, не выживет — еще лучше. Она оскалилась и почувствовала, как ее лицо от напряжения вскрыло свежие раны и несколько капель потекло по щекам. Она со злобой сжала руки с когтями. Силы на то, чтобы подняться на ноги, появились изнутри, и она теперь могла оглядеть всех, кто окружал ее, сквозь спутанные волосы, напоминавшие гриву взъерошенной ведьмы. Ей хотелось плюнуть всем им в лицо и сказать: «что уставились». Катарина заметила зеркало в одном из магазинов парфюмерии и косметики. Хромая на обе ноги, она подошла к нему и начала смотреть на себя. Лишь немного убрав волосы с лица, Катарина пошатнулась. Судорожно касаясь своих щек, рта она истерично засмеялась, и смех этот вдруг перерос в горький плач, с периодически врывающимся криком отчаянья, который будоражил самое скептическое сознание.

— Что они сделали со мной? — сорвавшимся голосом спрашивала Тенида, все раны на теле вновь заныли. Она зарыдала от чувства безысходности.

Вдруг глаза загорелись нехорошим огоньком:

— Меня сожгли… и мне нечего сохранять.

Катарина представила себе, что переменилась до неузнаваемости: грязь и кровь опали как песок, раны затянулись, оставив линии шрамов, платье, которое было пыльным, вдруг засияло как новое, а волосы из гривы преобразовались в волнистые локоны. Катарина развернулась и увидела, как к ней приближается небольшая кампания из пяти Светиллов, присланных закончить казнь до конца.

— Не хочешь так, будет по-другому, — огрызнулась одна из них, что стояла посередине и явно командовала остальными.

— Все еще надеешься на спасение, — с усмешкой зверя спросила Катарина, которая совсем не походила на кроткую и застенчивую фигуру еще несколько часов назад.

— Ты осквернила имя клана… — начала было незнакомка, но Тенида не дала ей закончить, а лишь, изловчившись, прыгнула вперед, оказавшись совсем близко перед командующей, и с размаха воткнула когти в ее плоть. Она с первых слов поняла, что перед ней переодетые наемные убийцы и расправиться с ними не составит труда.

— Я не принадлежу к твоему имени, — прошептала Катарина, крепко схватив горло наемницы, чтобы та лучше слышала ее. Рана оказалась смертельной, и девушка повалилась от бессилия, а Тенида актерски помогла ей лечь. — А для вас у меня другой подарочек.

Колючая проволока вдруг вырвалась из ее рук и мгновенно окружила оставшихся наемников, которые не успевали за движениями вырвавшегося зверя. Они оказались связанными, но дальше их ждало страшное. Ужасающая улыбка украсила лицо девушки, и она, подтянув к себе с силой проволоку, начала быстро втягивать ее обратно пальцы. Острые концы нещадно резали плоть наемников, которые как только освободились, повалились друг за другом на пол. Смотря без интереса на тела, Кэт вдруг пошатнулась, кровавый блеск исчез из глаз, и она схватилась за голову. Все закружилось вокруг…

Кэт вновь стояла в тренировочном зале, а невдалеке Литуир изучающе наблюдал и пытался предсказать реакцию. У нее тряслись руки, которые теперь были целы и невредимы. Самоконтроль давался с большим трудом, и она смогла выдавить из себя тихим шепотом только одно желание:

— Я хочу на воздух.

В тот же момент вошла Аклин и на глазах побледнела от вида девушки.

— Направо, вторая дверь на нашей же стороне, — ответил Ли, и Кэт выбежала прочь. Аклин, проводив ее взглядом, боялась предположить, что могло довести новопришедшего члена клана до такого состояния… близкого к потери сознания.

— Ли, что это все значит?

— У нас была тренировка, — учитель всегда был скуп на комментарии.

— Тренировка? Ты уверен, что это так называется? У меня чувство, что у нее на глазах не просто пытали кого-то, а ее саму заставляли делать это.

— Я проверял ее характер с помощью задания с вампирами.

Пришла пора Аклин замолчать, ее глаза распахнулись и уставились на Ли:

— Ты сошел с ума?

Кли сложила руки на сердце и напряженно думала, пытаясь понять, почему Литуир дал одну из самых сложных и опасных тренировок. Он мог аргументировать любой свой поступок, но сейчас не торопился этого делать, и Аклин пришлось самой искать ответ на этот безрассудный поступок.

— Я узнал важное о ней самой, о ее характере, — вдруг он ответил на мысленный вопросы женщины.

— И что же?

— Катарина не просто Тенида, она живучая и мстительная, — давая время проанализировать его слова, Литуир продолжил, — ее не просто стереть с лица земли, в ней теплится жизнь и любовь к жизни, она не приемлет существования. Катарина уничтожит любого, кто хоть пальцем притронется к дорогим ей людям, к ней самой. Она не будет знать угрызений совести.

— Лучше бы ты мне не говорил этого, — прошептала Аклин, понимая, что теория «цвета волос» снова подтверждена. Ей стало не по себе от того, что их ждет, что ждет тех, кто встанет на пути у этой девушки. Они должны максимально долго не говорить ей о предназначении, им необходимо подготовить ее столкнуться с этим и не потерять при этом человеческое начало. — Ли, я прошу тебя действуй без экспромтов. Она не просто нужна нам, она надежда Тенидов.

«И я надеюсь, что будет нужна тебе», — Аклин закрыла эту мысль, чтобы Ли не мог ее прочесть.

— Также она почти готова к перевоплощению в зверя, и скоро мы будем тренировать это умение. Должен заметить, что в ней есть место для сил покровительницы клана, и если девушке будет угрожать опасность, проволока или щупальца придут на помощь. Но все же я ждал большего, — расстроено произнес Ли, и затем позвал Эйла. Его ученик появился в ту же секунду, — Эйл, теперь и ты вступаешь в дело: следуй за ней, следи за шагами, за всеми, кто увидит или заметит ее, охраняй и оберегай, не забывай сообщать обо всех явлениях, даже о мелочах, что она подняла веточку с асфальта. Чем больше информации принесет твоя слежка, тем глубже будет ее обучение.

Эйлоний отлично все понимал и, не тратя времени на бесполезные вопросы, вышел из комнаты, как тут же оказался в городе. Впереди он сразу заметил фигуру Кэт. Эйл побрел за ней, надев на себя купол невидимости и слушая дыхание.

Девушка привлекала к себе внимание своими гранатовыми волосами и светящейся кожей, видимо ни Литуир, ни Аклин еще не предупредили ее о плащах, которые носят члены клана, чтобы слиться с ночью. Не раскрывая своего присутствия, он наколдовал невидимый для девушки плащ, который при этом могли различить редкие прохожие. Теперь они были укрыты покровом Ночи.

Кэт уже перестало трясти после всего, что произошло, и она пыталась разобраться, почему с ней так поступили. Определенно — это не было взаправду, Литуир что-то примешал ей в шоколад, и она увидела сон. Но сон этот страшен: Тенида была совершенно другой, да и она ли это была. Ужасный человек, ужасный поступок, разве Кэт такая. Она не хочет никого убивать, ей интересно изучить новую магию, вспомнить старую, найти ответы на свои вопросы о прошлом: в конце концов, просто понять, кто она такая. Особое отношение к ее персоне чувствовалась во всем: движении, интонации, отношении, разговорах. Кэт была реликвией, которую Литуир нещадно чистил. Может наоборот, он хочет уничтожить эту реликвию, может она мешает ему? Возможно, что и Аклин, и Эйл хранят тайны и специально хвалят его как учителя. То, что они заодно говорит внешний вид, но на стороне кого или чего эта троица?

Кэт брела по улицам, задаваясь бесконечными вопросами и отмечая при этом места, которые помнит. Странное дело: город, опущенный в глубокую ночь, должен был бы ей напомнить о прошлом, но ничего, только тишина и изредка попадающиеся свантесаты или люди. Выйдя к воде, она оставила все тяжелые мысли и, облокотившись о перила, смотрела на воду, в которой отражались фонари слабыми неровным точками.

Стояла она недолго, потому как ее внимание переманила фигура человека. До слуха Кэт долетали редкие всхлипы и глубоких вдохи и выдохи, полные скорби. Она стояла, сгорбившись и также держалась за перила, взгляд был устремлен в воду. Катарина огляделась вокруг, желая понять одна эта девушка, и не ждет ли кто-нибудь ее, но вокруг было пусто. И тогда она приблизилась к незнакомке, все четче и четче слыша тихий плач. Когда определенное расстояние было преодолено, девушка, наконец, услышала, что приближаются именно к ней и, отскочив в сторону, она попыталась вытащить нож, который запутался в плаще:

— Не подходи ко мне! — приказала она дрожащим голосом, полного отчаянья и незнания, что делать, — я зарежу тебя, если ты попытаешься напасть. Я сделаю это!

Кэт не делала резких движений, а лишь наблюдала, ее глаза смотрели с теплом и добротой, несмотря на такую резкую и странную реакцию. Девушка не отвечала, а только трясущая рука вдруг выронила нож, который с глухим звуком упал на асфальт, сама же она кинулась в объятия Кэт. Она обняла ее с нежностью и крепко прижала к себе. Аура Тениды начала действовать на окружающих, Кэт излучала магический аромат, притягивающий к ней, и теперь любой мог рассказать ей обо всех своих невзгодах и счастьях.

— Поплачь, и тебе станет легче, — Кэт ощущала, как тяжело этой девушке, которая перенесла горечь потери, хотя не сказала об этом ни слова.

— Почему она оставила наш мир? С ней ушло столько всего!

— Если она ушла, на то были причины, представь, как ей горько видеть твои слезы, — прошептала Кэт и добавила, — Алиса…

Девушка еще глубже зарылась в ткань платья, а Кэт не могла понять, откуда знает имя девушки.

— Я хотела стать Светилой, но теперь ненавижу их за то, как они поступили! Пусть Орбис была их врагом, но устроить пир в то, время когда скорбит Ночь, когда на кладбище не уменьшается количество людей. Это выше моего понимания.

Кэт почувствовала укол в сердце, словно умер самый дорогой человек на свете, ближе которого никогда у нее и не было.

— Светилы праздновали победу над Тенидами, над Орбис, тогда как я знаю, что она умерла не на поле боя, ведь я была последние часы рядом с ней. Это ужасно, ее будто мучили, ее душу, хотя тело лежала спокойно. А смерть — она была ужасной, долгой и терзающей.

Кэт обняла девушку и повела ее вдоль реки. Ей хотелось уединиться от, появляющихся из тени, людей на одном из мостов, что она приметила уже давно. Алиса молчала… Катарина ждала. Они стояли уже над водой, когда девушка очнулась от забвения и заговорила:

— А ведь мы были знакомы всего лишь около года, но никого ближе в этом мире у меня и нет. Несмотря на то, что я простой человек, она обращалась ко мне на равных, — вот тут Кэт могла поспорить, в девушке явно мерцал огонек магической силы, видимо она еще не догадывается, что стала свантесатом и продолжат принимать себя за обыкновенного человека. — Я до конца отвергала слова о том, что это конец, и лишь словам Великой Хранительницы Истории я с трудом смогла поверить, с великим трудом. Орбис знало столько людей, мне казалось тогда на кладбище, что собрался весь мир Нейтралитета и Ночной стороны… А самое страшное, что вслед за ней и исчезла ее приемная духовная дочь Эос. Хранительница Истории сказала, что «ничто» забрало девочку себе. — Алиса закрыла глаза, — какие страшные потери понесла Ночь, как мало осталось Тенидов.

— Ты знаешь, где жила Орбис? — мягко спросила Кэт, стараясь не вызвать подозрений.

— Отправляйся по дороге из города на юго-восток, когда по обе стороны окажется лес и развалины домов, ты поймешь что движешься в том направлении. Замок Мерлин.

Кэт поняла, что сделала уже все возможное, чтобы облегчить мысли Алисы и оставила ее, побежав к берегу.

— Подожди! Как тебя зовут? — обернулась Алиса.

— Кэт, — крикнула она и скрылась из вида.

Кэт показалось: она стала той кого знают, но не помнят, однако Эйл заметил, что по странным причинам Алиса исключение из этого правила. Размышлять было некогда, ему нужно следить за Кэт, которая сделалась полупрозрачной Тенидой и полетела по улицам. Эйлоний следовал за ней, и вскоре они вместе покинули пределы города и по знакам данных Алисой приближались к пустующему замку Мерлин. Кэт внутренним чутьем поняла, что это то место и, не раздумывая, влетела вовнутрь…

Пустой зал, где все было покрыто тканями и полиэтиленом, на тумбах и ручках кресел начала собираться первая пыль. Сделалось жутко от такого одновременно величественного и потерянного вида. Словно все внутри закрылось от времени и пространства и жило своей жизнью, даже скорее спало и грезило своими снами. Кэт, по своей сути очень любопытная, решила посмотреть может не весь, но хотя бы часть замка. Поднявшись по правой лестнице вверх, она очутилась в детской. Здесь было так светло, несмотря на занавешенные окна: рояль, на котором лежало несколько тетрадей с нотами, маленькая и уютная кроватка в другом углу. Аккуратный столик со стульчиком до того восхитили Кэт, что она прослезилась от нежности.

— Здесь явно жил чистый и светлый ребенок, сплетенный из добра, — но внимание Кэт переманил медальон, который лежал около одной из ножек стола. Она подняла его и поняла, что серебряную крышку, украшенную узорами, можно открыть, что девушка и сделала. Внутри она увидела две фотографии и подписи к ним. На одной из половинок Эос, а на другой — Орбис.

— Вас все знали, вам не давали покоя в этом мире войн, как на бочке с порохом, которая, в конце концов, взорвалась и унесла вас как можно дальше от столкновений, — Кэт закусила губу и, опустившись на пол, продолжала всматриваться в эти лица. В этот момент ей казалось, что Светилы отняли у нее сестру и «ничто» забрало племянницу. Она представляла себе их живыми и невредимыми: Эос играла на рояле тихую, но веселую композицию, а Орбис рядом улыбалась и хвалила ее за успехи. Кэт смотрела на них и искренне радовалась, ей было тепло и хорошо, от того света, который излучали две фигуры.

Сказка не кончалась долго, Катарина не могла сказать, как давно ее видение рассеялось, она попросту прижимала медальон к себе и тихо покачивалась, напевая мелодию, которую услышала из шкатулки Эйл.

— Пусть не сейчас, пусть не сегодня или завтра, но я отомщу за ваши жизни и души, чего бы мне это не стоило. Все, кто «пировал» ответят за свой поступок. Я обещаю! Я обещаю!..