Свантесат: Клан Озиндиус

Глава V

В мире Свантесат уже несколько дней дул сильный ветер, знаменующий приближение холодов поздней осени и впоследствии зимы, которая в этом году по прогнозам синоптиков обещалась крайне снежной. Горе тому, кто выходил из своих домов в это время и попадал в «трубу» усиленных потоков воздуха между домами: яростный ветер не щадя гнал человека прочь с оккупированной территории. Открытые окна в домах захлопывались с силой, что стекла готовы были рассыпаться на осколки, если кто-то пытался выйти в подъезд или войти в помещение. Сквозняки в аудиториях, или офисах, или классах поднимали незащищенные «грузом» бумажные листы, создавая беспорядок. Танцующая в воздухе бумага приводила в восторг сонных и инертных к словам преподавателя студентов, заставляла заливаться холодным потом сотрудников компаний, веселила скучавших школьников.

Вездесущий ветер быстро вошел во вкус правления и завладел значительной частью города как снаружи, так и внутри. И сейчас он пытался проникнуть в одну из слабоосвещенных комнат, свистя при этом из-за щелей в еще не утепленном окне. Недавно принесенный чай уже успел остыть на подоконнике и приобрел неприятный привкус, оставив грязно-коричневую линию на белом фарфоре.

Послышалось очередное слабое дребезжание двойных стекол, в которых отражалось две чашки на фоне неба, подожженного алыми лучами заходящего за лес солнца. Поверх этой картин вспыхнул огонек, перевоплотившийся в ровное пламя. Запах серы быстро донесся до обоняния Онилы, которая держала зажженную спичку над письмами. Она понимала, что должна сжечь их во благо всех дорогих людей, защитить их от такого изъяна, как она. Чем меньше воспоминаний останется о ней, тем лучше будет для всех и для нее самой. Она всегда старалась быть честной с собой и не желала иметь запятнанное имя и репутацию после своего ухода.

С момента очного знакомства со своей духовной сестрой Орбис, после всего что они прошли, чтобы скрыть происхождение Онилы, девушки вели тайную переписку. Хоть письма удавалось посылать редко, они не отказывались от этого по сути опасного дела. Ведь если бы всплыла вся правда об одной из лучших Светилов, о детях таких владык как Сократ и Вероника, пострадали все… без исключения. Однако в отличие от Сократа, его супруга всегда держала связь с дочерью, пусть такими же редкими письмами, но она старалась поддержать ребенка. Она каждый раз говорила о том, что если Онила пожелает вернуться к Тенидам, Вероника примет ее и защитит от всех, в особенности от гнева Сократа. Дочь благодарила ее за заботу, но отказывалась, ведь с рождения она чувствовала в себе большую тягу ко Дню, нежели к Ночи. Она никогда не нападала первой на своих врагов, пытаясь таким образом заслужить прощение за свое предательство перед Тенидами.

Онила всегда была внимательно и серьезной в вопросе хранения писем от Ночной стороны. Найди их кто-нибудь, и пришлось бы ответить за свои просчеты. В комнате Дома Света, где и жила Онила уже давно отклеился уголок обоев у плинтуса, и, поразмышляв, она увеличила этот угол, магией создала полость в каменной стене. Поместив все письма в ящичек, покрытый невидимостью, со специальным замком, она прятала его в той полости. Обои с обратной стороны она покрыла многоразовой клейкой пленкой, и маскировка выглядела реалистично.

Теперь это маленькое сокровище готовилось превратиться в пепел, как и письма от владыки Светилов Нелли. Да, Онила вела переписку с наследницей престола, пока лишь служившей символом власти, но никак не правящей. Ее регент Асклепий не подпускал девочку к сложному «делу», он хоть и на бумаге обещал обучить ее всем тонкостям сложной работы владыки, но на самом деле отодвинул ее. Нелли отдавала приказы, подписывала документы, была на приемах, писала письма и выполняла другие обязательства под гнетом своего регента. Онила единственная знала, как ей сложно, и всячески пыталась поддержать в трудных случаях. Светила должна сжечь эти письма во избежание еще больших проблем для своей «подопечной». Их она хранила вполне обычно под досками деревянного пола. Хоть способ не столь изобретателен, записки никто так и не нашел.

Меньшую ценность имели письма от знакомых и друзей Дневной стороны. Даже если бы они и открылись, никто не пострадал, поскольку содержание не носило заговорческого характера. Небольшой пакет с ними всегда лежал под матрасом. Успокаивало то, что в комнате Онилы никогда не было обысков и краж.

Светила дрожащей рукой опустила спичку к бумаге, которая быстро вспыхнула, и остановить стихию было уже невозможно. Да и нужно ли? После жестокой подставы от Асклепия судьба девушка бесповоротно решена. Еще сегодня днем она получила от него приказ явиться к Нелли для решения важного вопроса, суть которого в письме не излагалась. Онила сразу заподозрила что-то неладное.

Проходя по коридорам, покрытым льдом, девушка ощущала на себе удивленные взгляды знакомых и незнакомых Светилов. Их замешательство было ей понятно. Девушка надела поверх своего белого платья черный плащ. Прикрыв голову капюшоном, она не хотела показывать своего лица. Дело в том, что когда Дневная сторона хотела высказать свое соболезнование Ночной, Светилы и Анданты надевали поверх своей одежды черные плащи. Этот цвет им не свойственен в магической жизни, но мир не голый закон без эмоций и чувств. Такой же обряд был у Ночной стороны, и Сандэлы или Тениды надевали белые плащи. Обязанностью такое поведение никогда не считалось и было сугубо личным решением каждого свантесата.

Многие Светилы с трудом могли понять, почему одна из сильнейших девушек их стороны соболезновала Тенидам, которые понесли потери. В действительности Онила волновала только горькая судьба ее духовной сестры, Орбис. Желание разорвать того, кто убил одну из сильнейших Тенидов, одолевало Светилу, и она с трудом сдерживала свой гнев. Среди Дня ходили слухи, что кто-то из мелких свантесатов смог победить Тениду, но заплатил за это своей жизнью. Имя, конечно, оставалось неизвестным. Однако Онила не верила в подобный исход событий — нелепо, глупо и смешно. Она не была там, и свечку не держала, но не принимала такой правды.

Войдя в тронный зал, Онила сразу почувствовала на себе внимание Асклепия и Нелли. Регент отлично скрыл свое восприятие, но вот лицо Нелли исказило удивление и даже замешательство. Асклепий посмотрел на часы, висевшие над дверями, и отметил:

— Вы как всегда вовремя, Онила.

Она ничего не ответила, а только подошла ближе и села за стол.

— Перейдем к делу, — начал Асклепий, — как не прискорбно сообщать, но Тениды требуют от нас выставить тех, кто участвовал в нападении. Пока нам удалось удовлетворить их следующей информацией: кто-то из сильных Светил сбил с толку еще необразованных и легко поддающихся любому влиянию, как позитивному, так и негативному. Мы обещали провести работу с ними, но остается требование — отдать им руководителя.

В голосе Асклепия чувствовалось торжество, а Нелли с каждым его словом сжималась в комочек и принимала все более жалкий вид испуганного котенка.

— Чего вы хотите от меня? — спросила спокойным голосом Онила.

— Вы должны подписать кое-какие бумаги, — Асклепий «надел» леденящую улыбку и положил папку перед Светилой. Когда он отошел в сторону, давая девушке познакомиться с содержанием, она открыла и начала просматривать титульный лист.

«Нападение на Ночную сторону — Тениды», красовалась надпись, которая больно жгла своей бесчувственной формой, ниже стояли даты, имена владыки и регента. Лежащий далее лист с первых строк обдал холодной водой Онилу:

«Организатор нападения: Онила Светила».

Далее следовал список имен, кто участвовал в этом деле, напротив каждого подпись Светила, которые тем самым соглашались с написанным. Онила быстро просматривала остальные листы: имена, много имен, совершенно незнакомых, но пугающих: неужели столько предателей!

Несколько секунд Онила пыталась понять суть происходящего, но голова была совершенно пустой. Никаких мыслей, только тишина, на какое-то время у нее даже пропало дыхание. Сейчас на глазах решалась судьба многих и от выбора Онилы зависело, кого и в какой степени коснется это решение. Как человек, видевший явное предательство, она хотела кинуть эти бумаги в лицо Асклепия. Еще лучше уничтожить их, а если появятся новые документы, порочащие честь многих Светилов, разорвать и их. У Онилы появилась возможность напасть на регента, как последний всплеск любви к жизни и нежелания сдаваться. Вцепиться в него мертвой хваткой и попытаться утащить за собою к Титаниусу. Онила понимала, что у такого плана нет будущего, Асклепий сильнее ее в десятки раз. Светила почувствовала холод появляющегося меча в ее руке и вовремя остановила свои эмоции. Да, она может напасть, может быть кто-то поддержит ее, но сеть Асклепия раскинута куда более широко, он уже веками готовит новоиспеченных владык к правлению, и никто еще не усомнился в его работе. За свою бессмертную жизнь он научился управлять людьми, и они отлично выполняли любую работу, думая, что сами проделали путь к цели. Он умен и осторожен. Попытки облачить его перед Светилами не увенчались успехом. Нелли и Онила несколько раз пробовали сделать это, но Асклепий выходил чистым из воды: его всегда окружал защитный купол, ничем не пробиваемый. Подписи могли исчезнуть в любой момент, записать голосовое доказательство слов не выходило, казалось, что он чует опасность прежде, чем человек додумается предпринять что-либо против него.

Чего она добьется гибелью? Только облегчение для себя, но при этом Асклепий найдет другую жертву и повесит на него или нее вину перед Тенидами. Онила потушила внутренний пожар негодования. Безусловно, был еще один выход из сложившейся ситуации: взять на себя вину и сбежать, попытаться найти других изгоев, возможно, объединиться с ними. Шансы на победу были ничтожны малы, но были. Однако если ее найдут, то лишат свободы, предадут суду, откажут ей в праве быть Светилой. Она в миг лишиться всего, чем дорожит и что является главной целью в ее жизни. Больше всего пугало последнее. Мысли о таком исходе вновь ввели ее в ужас, перевоплотившийся в ступор.

Онила с горечью осознавала, что есть единственный выход с минимальными потерями, с наиболее подающимся подсчету исходом — это признать вину и сдаться Тенидам. Она не сомневалась, что ее ждет смертный приговор… Сейчас она лишена многих близких людей: возлюбленного, сестры и любимицы Эос. Остались лишь Вероника и Нелли.

Нелли… скорее всего Асклепий испугался того, что владыка слишком откровенна с Онилой. Близилось шестнадцатилетние девочки, при достижении которого она могла выбрать себе другого регента на оставшиеся два года. Асклепий не мог допустить, чтобы назначенный на пост был его противником.

Когда мысли коснулись Вероники, Онила постаралась отвлечься, чтобы не расплакаться. Что она могла сказать ей?..

Светила посмотрела в глаза Нелли, в которых читалось отчаянье. Девочка металась взглядом от своей подруги на Асклепия и обратно. Владыка, заметив грустную улыбку на лице побежденного свантесата, с ужасом поняла, что Светила собирается поставить свою подпись… Кончик пера медленно скользнул по бумаге, оставляя ровный след чернил... Онила подписала свой смертный приговор и еще с трудом осознавала содеянное. Ее руки предательски задрожали, и она поспешила их спрятать. Светила встала из-за стола:

— Это все, что вы хотели обсудить?

— Да, — обернулся Асклепий.

Онила, сохранив в себе мужество, покинула зал пусть побежденной, но не покоренной. Последнее, что она помнила, выходя, это схватившуюся за голову Нелли и Асклепия торжественно закрывшего папку с бумагами.

Девушка шла по коридорам, вновь ощущая на себе провожающий взгляд Светилов, они не были в курсе, что произошло за дверями, и думали, что Ониле выдали очередной похвальный ордер. В этот раз ее действительно похвалили, ничего тут не скажешь. Она оказалась между двумя горами, движущихся друг на друга, и проиграла. Лишь мысль, что такое поражение будет во благо всем: и Светилам, и Тенидам, — утешала девушку.

Онила кое-как добралась до своей комнаты, где скорее взялась за уничтожение всех писем.

Когда огонь поглотил всю бумагу, Онила перевела взгляд с пепла на маленькое зеркало, стоящее на столе. Отражение в нем было странным: ведь еще ничего не произошло, а глаза уже посерели и с тоской смотрели на нее.

— Прости меня, если сможешь, — обратилась Светила к Орбис. — Прости, что беру это страшное деяние на себя, но у меня нет другого выхода. Мы жили, скрываясь, и закончим свой путь также, сейчас не пришло время свободы. Путь к взаимопониманию Светилов и Тенидов сложен. Я сделала все возможное, чтобы разрушить один из попадющихся камней, но, — Светила качнула головой и тяжело выдохнула. Дрожь пробежала по телу, и из горла вырвался горький всхлип. Она прикрыла рот руками, пытаясь остановить эмоции, но они потоком рвались из нее. Надо поплакать сейчас, пока рядом нет никого. Гораздо страшнее показывать свою слабость перед Тенидами. Светила села перед зеркалом и закрыла теперь лицо руками. Слезы текли, не останавливаясь.

От забвения Онилу разбудил шум во дворе, она сразу догадалась, что это за ней прибыли Тениды. Сейчас они медленно и аккуратно подойдут к дверям Дома Света и постучат, почти сразу же и откроют стражи, которые уже обо всем предупреждены. Обе стороны обменяются кивками, и Светилы отправятся в правое крыло Дома, будут подниматься по винтовой лестнице. Они нарочно будут ступать громко, чтобы Онила могла их услышать и приготовиться. К чему? Они постучат в дверь, и если она не ответит им, все равно войдут. В безмолвии появятся не только двое стражей, но и один из уважаемых магов. У него уже почти лысая голова, но при этом длинная и совершено седая борода. Его взгляд добр и полон заботы и понимания, он не даст грусти завладеть им, он постарается подбодрить «убийцу», даже не от того, что виновна она или нет, а так надо. Этот старенький Светил знает, что впереди девушку ожидает страшное, и он не имеет права начинать первым усугублять ее представлении обо всей сложности положения. Он даже постарается улыбнуться ей, надевая на шею медальон, который должен забрать магическую силу Онилы. Они обменяются долгим и все таким же молчаливым взглядом. Светила не будет поддавлена или высокомерна, у нее свои идеи и своя вера, вера в то, что Светилы смогут очиститься.

Когда процедура освобождения от магии окончилась, двое стражей обратились с просьбой к Ониле следовать за ними, именно с просьбой. Девушка не сопротивлялась. Они не относились к ней как к невольнице, они все еще продолжали уважать девушку за все то, что она делала для своей стороны, для Дня. Маг остался в комнате, чтобы очистить ее от ненужных магических сгустков, а остальные ушли вниз в главный зал, но не задержались надолго, и вышли, наконец, на воздух. Почему «наконец»? Откуда такое облегчение в душе Онилы. Ведь сейчас она становится заключенной, но ей хочется улыбнуться. Девушка обернулась, чтобы окинуть Дом Света последним и возможно прощальным взглядом: там наверху в окне она заметила знакомую фигуру Асклепия. Он не скрывал того, что наблюдает за ней, и кивнул ей. Она ничего не ответила ему, а лишь показала Тенидам, что готова следовать за ними.

Асклепий проводил взглядом Светилу и, когда удостоверился в том, что она исчезла вместе с Тенидами, позволил себе улыбнуться. Что ж, еще один пункт из списка мешающих его планам вычеркнут, все складывалось так, как он задумал. Теперь он сможет полностью посвятить себя предстоящей… Мысли Асклепия прервал скрип двери. В комнату вошел Светил со стопкой листов в руках. По приказу регента тот был одет в черный плащ.

— Асклепий, все готово к исполнению. Четверо Светилов теперь только ждут вашего приказа, чтобы разнести весть. Вы подтверждаете?

Асклепий молчал, мысленно взвешивая еще раз все «за» и «против» своего плана. Он гладил по голове верного Змея, который обвил руку регента. Животное помогало хозяину сконцентрироваться. Если кто-либо узнает, какой приказ он готов сейчас отдать, то ему не сдобровать, но у него есть надежная стена, все неровные кирпичики которой он уже удалил и заменил новыми. Наконец, Асклепий ответил:

— Приступайте.